Майкл Льюис, Покер Лжецов

Я оказался в эпицентре событий, давших эпохе ее физиономию.
Сверхъестественное шестое чувство всегда приводило его туда, где уже назревал кризис. Казалось, что у него был нюх на утечку денег.
Его присутствие ощущалось. Пространство вокруг тебя начинало вибрировать как в припадке.
Люди из касты победителей никогда ничего не делают без причины; намерения бывают не самыми лучшими, но какая-то идея - что и зачем - есть всегда.
У него была природная способность контролировать два чувства - страха и алчности - которые чаще всего приводят торговцев к краху.
В отличие от работы менеджера в торговле была прямизна и честность. Ты делаешь ставки и либо теряешь, либо выигрываешь... А когда ты управляешь компанией - ты получаешь свою долю зависти, страха и обожания. Но все это достается тебе по ошибке. Ты не добываешь денег. Ты не рискуешь. Ты всего лишь заложник своих добытчиков. Они рискуют. Они каждый день доказывают, что управляются с риском лучше, чем другие игроки.
Насколько рискованная ситуация? Я сегодня в ударе? Насколько ловок сегодняшний противник? Он хоть представляет себе, что происходит и что он делает? А если нет, как можно использовать его невежество?
Кодекс поведения игрока в покер лжецов чем-то напоминает кодекс наемного убийцы - он не отказывается ни от одного заказа.
начал играть в покер еще до начала игры. Он блефовал.
Мне не подходят клубы, куда так легко принимают.
Аналитики ничего не анализировали. Они рабски обслуживали группу специалистов по корпоративным финансам.
Аналитик - пленник своих узких притязаний. Он хочет денег. И он боится всякого необычного риска. Он хочет, чтобы другие, похожие на него, считали его удачником.
Экономическая теория была обильно оснащена почти бесполезным математическим инструментарием.
Изучение экономической теории было разновидностью ритуального жертвоприношения.
Банкиры используют экономическую теорию как своего рода тест на общую интеллигентность.
Я быстро провел ревизию всего, что имел в своем распоряжении, как астронавт, готовящийся к выходу в космос.
Она была приветлива как боксер перед боем.
Кандидатам на рабочие места задавали вопросы и ждали определенных ответов.
Это не те книги, которые могут приковать читателя к столу, от которых начинает колотиться сердце.
Люди, чувствующие себя значительными, склонны оставлять на бумаге след своей жизни в форме воспоминаний и жизненных анекдотов.
Курт Воннегут: есть волшебный миг, когда один человек уже фактически выпустил сокровище из рук, а, другой, кому оно должно достаться, еще не взял его в свои собственные. Бдительный и проворный юрист сумеет завладеть этим мигом: долю волшебной микросекунды он подержит сокровище в своих руках, и крошечная его частичка перейдет к нему.
Операции идут особенно гладко и удачно, если ни одна из сторон, кроме, разумеется, посредника, не знает истинной ценности сокровища. Люди, работающие на торговой площадке, могут не иметь даже среднего образования, но они доктора наук в области человеческого невежества.
Любой игрок, не знающий кто на рынке дурак, скорее всего и является тем самым дураком.
Знать рынок - значит, знать слабости других людей.
Облигация стоит ровно столько, сколько за нее готов заплатить человек, способный верно ее оценить.
Это безумие, ускоренный рост со временем уничтожит фирму. Это как если засыпать почву большим количеством удобрений.
Спросите любого опытного маклера, и он скажет, что его лучшие сделки всегда шли в нарушение здравого смысла.
Нейтрализовав задние ряды, лектор получил полный контроль над аудиторией, потому что те, кто сидели впереди, были на автопилоте.
Воцарилась анархия, в которой плохой подавлял хорошего, большой - щуплого, а сильный - умного.
Многие учащиеся хлопотали над тем, чтобы создать иллюзию собственной популярности. Тогда все боссы начинали его хотеть - просто потому, что этого хотели все. Начинал работать своего рода испорченный телефон, что часто бывает и на рынках.
Вся прелесть торговой площадки в том, что там ничего не значат ни стаж, ни должность.
Новички отличались преувеличенным представлением о своей рыночной ценности и недостатком лояльности.
В инвестиционном банке важнее не опыт, а нечто нематериальное - нюх, настойчивость и везенье.
Торговый этаж принадлежал важным шишкам, которые представляли собой фугасы с очень чувствительными взрывателями, так что опасно было даже дышать в их направлении.
Простое исчезновение было бы признаком поражения: я не сумел довести до конца ритуал знакомства.
Мы были как заброшенные щенки, и каждый был заведомо виновен, пока не докажет обратного.
Он запаниковал, как актер, вдруг забывший роль.
Весь его стиль отличался сухой экономностью, да и манерой двигаться он напоминал атлета, берегущего силы для решающего рывка.
Его глаза сощурились и стали похожи на прорези для стрельбы.
У торгового человека всегда есть своя точка зрения, но все они отличались малой логичностью и чрезмерным потворством собственным желаниям.
«В стране слепых одноглазый - король».
«Говорящие обычно не знают, а знающие - не говорят».
Рынок подобен морю, к которому нужно относиться с уважением и страхом.
Автор использует теорию (обширные вычисления или формулы высшей алгебры), чтобы замаскировать недостаток опыта.
Маклеру нужно было понимание рынков и здравый смысл. Продавцу - ловкость в общении с людьми.
У них не было клиентов - только жертвы.
Диапазон приемлемого поведения был необычайно широк.
Если рынок был неспокоен, если люди были испуганы или не уверены в себе, он их, как овец, загонял в угол, и заставлял платить за эту неопределенность. Он не слезал с рынка, пока тот не начинал блевать чистым золотом.
Он не обращал внимания на моральные соображения. Я никогда не встречал человека, с образованием или без, который бы соображал быстрее. А лучше всего то, что он умел мечтать.
Позиция фирмы заключалась в том, чтобы не вмешиваться в процесс естественного отбора.
Он любил людей, но особенно ему нравилась идея «своих» людей.
Чем больше отдел, тем труднее его расформировать.
Тупые клиенты (рыночные дураки) - это волшебный актив, но когда их невежество делается чрезмерным, они просто разоряются и обращаются в пассив.
Позиции продавца, отчаянно нуждающегося в деньгах, слабы. Его меньше заботит сколько ему дадут, чем когда будут деньги.
Он был готов заниматься вещами, которые не вполне понимал. Он обладал инстинктом торговца и он верил в себя.
Если ты не знаешь, когда деньги вернутся к тебе, ты не можешь рассчитать прибыльность.
Он как никто умел видеть картину в целом, но был не очень хорош на уровне деталей.
Раньери мало было просто выигрывать - нужно было делать это стильно.
Бывают ситуации, когда у тебя действительно есть статистическое преимущество, и вот именно тогда и следует делать крупные ставки.
Рубин впервые задал несколько вопросов, верный ответ на которые принес фирме сотни миллионов долларов. (Так принято! - это плохо. Только новые вопросы могут дать новые ответы - ИА).
После изъятия прибыли в результате продажи у него, так же, как и у всех старых партнеров фирмы, изменилось к ней отношение. Она перестала быть для них инструментом накопления богатства, а стала инструментом власти и престижа, игровым полем, на котором можно было вполне безопасно козырять своей крутостью.
Стоило в одном случае многократно увеличить жалованье, и не только вся система оплаты, но и порядок старшинства в фирме оказались под сомнением. Деньги были абсолютным мерилом положения человека в фирме.
Новое отношение к работе - добиться и бежать. Дезертирам платили больше.
Люди становятся жертвами оплаты.
Дипломатия, особенно в случае с маклерами, никогда не дает столь же надежных результатов, как простые наличные.
Консультант может лишь растревожить больное место.
Роль монопольного знания. (Интересно проследить цепочку, когда талантливый сотрудник уходит к конкурентам и вы берете на его место талантливого человека, но прибыль уже совсем не та - нужно время и опыт + нет уже монопольного знания, есть сильный и дальше ушедший конкурент, знающий слабые стороны вашей фирмы - ИА).
Уходившие маклеры приносили на Уолл-стрит не только умение торговать и понимание рынка, но и полный список клиентов фирмы. Теперь у них появился еще и мимолетный стимул заняться обучением рыночных дуралеев: достаточно объяснить такому, сколько он переплачивает твоей старой фирме и он станет твоим клиентом.
«Ты продаешь технологию и получаешь в обмен стеклянные бусы».
Рынок был уже достаточно внушителен по размеру и мог дать свое определение того, что такое разумная или справедливая цена. (Это сокращает прибыль от эксплуатации невежества).
Чтобы обойти новые формы регулирования и привлечь новых инвесторов, рынок делался все более эзотеричным и сложным. Новинки появлялись постоянно и время и от времени менеджер неизбежно оказывался не в курсе. Ну а высшее руководство никогда и не было в курсе... Когда постоянно появляются все новые финансовые инструменты, влияние и богатство достаются самым молодым. Молодые мозги с радостью хватаются за возможность знать что-то такое, в чем его начальство не понимает. Зрелые люди были слишком поглощены наведением порядка и не поспевали за новинками.
Доходы перестали расти, а расходы вырвались из-под контроля. Пытаясь восстановить управляемость, он взялся за административное творчество. Появился совет директоров, над ним возник «кабинет председателя». Перед его членами была поставлена задача: забыть об узковедомственных интересах (хорошо сравнить поведение сотрудников Минфина и МНС на конференции в Турции - ИА) и думать только о процветании фирмы в целом. Дивная была идея и очень богатая.
Энди Стоун: «лучших своих добытчиков Уолл-стрит делает менеджерами. Если ты умеешь торговать, тебя награждают и делают менеджером. Лучшие добытчики беспощадны, крайне честолюбивы, а часто еще невротичны и параноидальны. Этих людей делают менеджерами и они начинают воевать между собой. Не остается другой отдушины для их свирепых инстинктов. Раньше это все находило выход на рынке, а теперь этот канал для них закрыт. Обычно они не годятся на роль менеджеров. Половину приходится выбрасывать сразу же, еще четверть лишается новых постов в результате интриг. В верху остаются самые безжалостные. Они губят дело, но от них не избавиться раньше, чем рухнет все.
Отдел закладных 5 лет давал такую прибыль, что вопрос о его расходах просто не возникал (праздник обжорства и избыточного веса). Но когда доходы пропали, оказалось, что вопрос о расходах тоже важен.
Паника дает возможность купить дешево.
Как и в любой команде, целью создания кабинета председателя является распределение задач, сопоставление разных мнений и подходов, но при этом главное - дружная работа, направленная к общей цели.
Фирма временно попала в руки людей, внутренне чуждых и даже враждебных ее культуре.
Специалисты были озабочены лишь тем, как ублажить своих боссов.
Его группа год за годом оставалась самой прибыльной - благодаря тому, что он позволял своим людям действовать самостоятельно. (ИА - я а терпел красные штаны Севы Новикова и защищал Маринина).
Важно уметь улавливать разницу между возможностью заработать и возможностью остаться без штанов.
Я был похож на только что избранного президента. От меня не требовалось никаких знаний, кроме понимания, что я ничего не знаю, и что в этом нет моей вины.
С гнусным словом «корпорация» ассоциируются бессмысленные совещания, пустые меморандумы и напыщенно-бесполезная иерархия.
Книга зализывает и прячет действительность... Скелетов накопилось больше, чем шкафов, где их можно укрыть.
Слухи и сплетни - та сила, которая движет рынками.
Хотя моя работа предполагала ответственность, я, давая советы первым моим клиентам, был девственно невежествен и податлив. Я был подобен фармацевту - любителю, который прописывает опасные лекарства, не имея права на это. (Из Коржавина - «был подотчетен прямо людям, их судьбам и судьбе их душ» - ИА).
На кого ты работаешь? Этот вопрос преследует любого продавца. (На клиента или на фирму... Остается надеяться, что у клиента очень короткая память).
В чем прелесть положения посредника? Клиент пострадал, а он - нет. (Чего ради сотрудники будут вкалывать на того, что оказался чуть быстрее или чуть бессовестнее, проявлять инициативу? Он украл у народа, а мы - у него. - ИА).
В первые несколько месяцев меня преследовало ощущение, что я настоящий шарлатан.
Лондон был и остается замечательным прибежищем для недоучек.
Я впитывал знания на лету и умудрялся балансировать на грани... Я обладал даром подражателя и это позволяло мне угадывать чужие мысли.
С тех пор, как он научился раскручивать удачу и ограничивать потери, он никогда не оглядывался... Он умел очень быстро, практически мгновенно, давать истолкование тому, что происходило в мире.
Он действовал так, как будто купил долю в моем будущем и теперь заботился, чтобы его вложения дали должную отдачу.
Инвесторов страшит одиночество, то есть необходимость принимать риски, которые все остальные избегают. (они, как и все люди, нуждаются в оправданиях).
В свою защиту могу сказать только, что я был очень хорошей подделкой. К тому же, у меня было одно полезное качество: отстраненность от бизнеса и от фирмы.
Денежными потоками движет страх, и затем - алчность.
Один из инвестиционных банкиров продекламировал двустишие: Бог дал тебе глаза, чтоб воровать, / чего же ты застыл, едрена мать?!
Изобретать причины, распускать правдоподобные слухи - это была работа для таких, как я.
Риск сам по себе является биржевым товаром. Его можно закатывать в банки и продавать как кетчуп. (есть же любители риски - моя работа с Д.Черных - ИА). Если можно купить риск у одного инвестора по дешевке и продать другому подороже, можно зарабатывать деньги безо всякого риска для себя.
Одной из наших обязанностей было удовлетворять те желания клиентов, до которых они сами еще не додумались.
Временами казалось, что мы вообще оставлены без руководства. Никто не вмешивался, чтобы прекратить внутренние склоки, никто не задавал направление, никто не пытался остановить чрезмерно быстрый рост, никто не брал на себя принятие трудных решений, которые обязательны не только в армии, но и в бизнесе.
Руководство настойчиво уклонялось от понимания ситуации.
У инвесторов накопилось раздражение от нахрапистой безответственности в отношениях к клиентам.
Благодаря новым коммуникационным каналам стоимость информации непрерывно падала, а ее доступность росла. Нас вытесняли с рынков дешевые иностранные производители (так раньше было со сталью и автомобилями).
Приказы из штаб-квартиры совершенно не учитывали «условий местности» (высшее руководство продолжало пребывать в плену у идеи мирового господства). Они отчаянно бранили своих подчиненных за скверную реализацию блестящих планов, но даже не пытались заново проанализировать качество самих планов.
Сам простор превращается в помеху, как бывает с обувью, когда она на 5 размеров больше нужного.
Ты никогда не станешь богатым. Ты все время будешь переходить с одного уровня относительной бедности на другой.
Краткосрочная алчность - желание получать больше и немедленно (такие не бывают верны и надежны).
Когда увольняющегося маклера попросили вспомнить о верности, он сказал: «если вам нужна верность, заведите коккер-спаниеля».
Наших боссов куда больше интересовало, сколько мы выдоим из наших клиентов, чем сколько времени мы отдаем процессу доения.
Боссы были лишены стратегического мышления. Никто не использовал период, когда мы были сильны, для диверсификации бизнеса.
«Мы все обязаны этому человеку. Мы все здесь чужаки. Майкл завладел личностью каждого».
Захватив фирму, он в первую очередь проанализирует ее как бизнес, а не как империю.
У нашего руководства темперамент и мозги были точь-в-точь как у ливанского таксиста: мы либо выжимали до предела акселератор, либо изо всех сил били по тормозам. Никакой середины, ни капли взвешенности в поведении.
Природа наделила его нестандартным умом, который одержал победу над его стандартным для среднего класса воспитанием.
Инвесторы подчинены условностям, а это оставляет окно возможностей для маклеров, не связанных предрассудками.
Успех здесь измеряли по количеству заключенных сделок, а не по числу работающих на тебя людей и не по тому, избран ли ты в Совет директоров и как часто твое имя поминают газетчики.
Он имел дал сосредотачиваться (утрата этой способности - тяжелое профессиональное заболевание).
Американская рейтинговая система была насквозь порочна, ибо была ориентирована на прошлое, и к тому же была обременена фальшивым чувством осмотрительности. Милкена привлекали дыры в системе.
«Тебя приглашают на обед, ты приходишь и выясняется, что ты и есть главное блюдо».
«Если вы не получили наследства, - говорил один из корпоративных захватчиков, - нужно взять его взаймы».
Захватчики обрушивались как камень в середину тихого пруда, оглашая радостными воплями сонную поверхность корпоративного мира.
Упустивший великолепные возможности крайне нуждается в оправданиях.
Гутфренд обладал гениальной способностью прикрывать свои личные интересы высокими принципами.
В качестве расплаты за прошлые подвиги меня приговорили к их повторению.
Каждый из руководителей составил списки своих подчиненных в порядке убывания их полезности (так готовились к сокращению).
Руководство пошло по пути наименьшего сопротивления и увольняло тех, кто последними пришел в фирму (избиение младенцев)... Там, где было больше всего лишних людей, там увольнений не было вообще.
В игре на деньги вознаграждается отсутствие верности и благодарности.
Организация способна развратить человека.
Капитаны сделали все, что могли, чтобы корабль пошел на дно, но сам корабль тонуть не желал.
Лучшие решения в его жизни были неожиданными и всегда шли против здравого смысла.