Из книги В.Войновича «Монументальная пропаганда»:

Мы мыслим, а не перестреливаемся цитатами. Каждая мысль чего-то стоит только тогда, когда рождена в голове конкретного человека в конкретных обстоятельствах на основе собственного опыта и в результате собственного размышления.
Мозг отличается не только размерами, но и способами освоения входящего материала. Мозг может быть складом, мельницей и химической лабораторией. Склад бывает очень вместительным, заставленным разными предметами, но чем больше предметов, тем труднее в них разобраться.
Мельница способна перемалывать только то, что в нее засыпают. Если она очень маленькая, примитивная, но хорошее зерно она перемелет в очень неплохую муку. Но если вы возьмете мельницу большую, современную, самую лучшую, с хорошими жерновами и идеальными ситами и загрузите ее плохим зерном, она ничего хорошего вам не выдаст.
Творческий мозг - это высший тип мозга, это химическая лаборатория, в нее загружают все, что угодно, а получают принципиально новое, синтез. Там работает все: знание, память, способность к собственному мышлению.
Бывает еще мозг идеологический - головной желудок. Закладывается много всяких продуктов высокого качества, все они перевариваются и превращаются в дерьмо.
Умный человек - это человек, который ставит перед собой цель и исполняет. А кто ставит перед собой неисполнимую цель и не понимает того, что она неисполнима, не может считаться умным.
Диваныч был очень опытный метеоролог. Текущую температуру, а также силу и направление ветра он легко определял, поднимая вверх наслюнявленный палец, а прогноз на ближайшее время составлял по общим приметам и нытью в раненном на фронте колене. Ну, ошибался, не без того, но не больше, чем всесоюзный Гидрометцентр.
Прежде чем высказать мненьице о предмете, его надо обмерить.
Габариты не входят в лимиты.
На автомобильной шине можно уверенно ехать, пока она герметична. Проткнуть одну дырку - и ее уже надо менять. Или клеить. А идеальное, в отличие от шины, должно иметь репутацию непротыкаемого ни при каких обстоятельствах.
Диссидент в районе был единственный. Будь их десять, можно было бы одного-другого и посадить. А если посадить единственного, с кем же тогда бороться?
Циник - это разочарованный романтик. Он сперва верит в идеалы, а потом видит, что они не соответствуют реальностям в жизни и начинает верить только своим глазам.
И чтобы охотнее было народу задаром тратить силы, калории и здоровье, партия награждала его разными орденами, медалями, значками, грамотами, вымпелами, переходящими знаменами и создавала псевдодвижения, делая вид, что народ сам их придумал.
Ей еще в школе учитель сказал, что у нее нет фантазии, чувства юмора и чувства прекрасного.
В старость человек вступает неподготовленным... Вокруг шумит чужая жизнь. Чужие нравы, страсти, интересы, и даже язык не совсем понятен. И возникает у старого человека ощущение, что попал он на чужбину, оставаясь там, откуда в жизни не уезжал.
: Борис швырнул партбилет на стол, залез на танк, из танка пальнули по Белому дому, наступили рыночные отношения.
Он перешел к занятию, которое называлось «бизнес-консалтинг». То есть за большие деньги он предоставлял «крышу» иностранцам, желавшим нажиться на российском базаре, и консультировал их, как в непонятных им местных условиях уходить от налогов, давать взятки, отмывать деньги и вывозить за границу.
Меня всегда восхищают деловые люди и криминалы. Как они умеют реагировать на всякие открытия и события и поворачивать их в свою пользу! Даже солнечное затмение. .
Недостаток образования он компенсировал природной наглостью и умением пролезть или, как он говорил, протыриться куда угодно и к чему угодно.
Еврейский врач - это как ювелир. Что надо отсечет, но лишнего не тронет.
До недавнего времени мы жили в зоопарке. У всех свои клетки. У хищников одни, у травоядных другие. Все обитатели зоопарка, естественно, мечтали о свободе и рвались из клеток вон. Теперь нам клетки открыли. Мы вышли на волю и увидели, что здесь за удовольствие побегать по травке можно заплатить своей жизнью. Здесь безусловно хорошо только хищникам, которые теперь свободны пожирать нас в ничем неограниченных количествах. И, наглядевшись на эту свободу, натерпевшись страху, мы думаем: не лучше ль вернуться в клетку, но и хищников туда же вернуть? Их все равно будут кормить нами, но по норме. И поэтому мы смотрим вокруг и ищем... скажем, директора зоопарка. Который наведет порядок и всех рассадит по своим клеткам, хищников подкармливать будет, но и нам выделит сена, капусты, а иногда за хорошее поведение и морковкой побалует.